Кунград

На сайте:

Аральское море › История Аральского моря › А. И. Бутаков. › А. И. Бутаков. часть 3.

А. И. Бутаков.


Зиму 1848/49 года экспедиция провела на острове Кос-Арал. Дни Бутакова проходили в обработке астрономических наблюдений, в разборе и систематизации собранных за время плавания геологических и ботанических коллекций.

Тарас Шевченко, вынесший из путешествия по неизведанному морю множество свежих впечатлений, обогативших поэта новыми знаниями и поэтическими образами, рисовал и писал стихи. На Кос-Арале Шевченко создал цикл стихотворений, впоследствии переработанных им в поэму, известную теперь под названием «Цари», и изумительные песни, проникнутые подлинно народным восприятием природы и человеческих чувств. Более пятидесяти стихотворений было написано Тарасом Шевченко за время зимовки на Кос-Арале. Ни в одну из зим ни до, ни после он не писал такого количества их.

Моряки всячески старались помочь местным жителям-казахам, систематически разоряемым разбойничьими набегами хивинцев.

«...Глядя на них (казахов.— В. Д.),— писал Бута-ков,— удивляешься живучести человеческой: они едва одеты, живут в прозрачных кибитках, продуваемых насквозь морозными ветрами, и едва не умирают с голода. Довольно сказать, что кочующие по Сыр-Дарье киргизы (т. е. казахи.— В. Д.) были ограблены 4 раза в течение каких-нибудь 8 месяцев!»54.

Фельдшер Истомин принялся за лечение больных казахов. Матросы делились с казахами последней рубашкой, ежедневно приглашали детей к себе в казарму на обед, помогали казахам в их домашних работах.

Близко познакомившись с жизнью трудящихся казахов, Бутаков пришел к выводу, что окончательное присоединение к России всей территории Казахстана, большая часть которого находилась под властью отсталого Хивинского ханства, и воссоединение казахского народа с русским народом имело бы для казахов положительные последствия и «было бы величайшим благодеянием для всех подданных хивинского хана». Говоря так, Бутаков учитывал антифеодальные настроения трудящегося [34] населения Средней Азии, позволявшие ему с уверенностью заявлять, что «при первом появлении русских, все киргизы, каракалпаки и большинство туркменов переходят к нам»55.

Народные массы киргизов, казахов, каракалпаков, узбеков и туркмен ненавидели хивинских, бухарских и кокандских ханов, однако они были не в состоянии своими силами свергнуть и уничтожить феодальное иго. И естественно, что они ждали русских как своих избавителей.

Эти стремления облегчить непомерные страдания трудящегося населения Средней Азии, избавить его от жесточайшего средневекового феодального гнета наглядно характеризуют общественно-политические воззрения Бутакова, идейную близость его к выдающимся русским борцам против крепостничества.

27 января 1849 года Бутаков пережил радость первого признания своего высокого научного подвига — с очередной почтой на остров Кос-Арал был доставлен диплом об избрании Алексея Ивановича в действительные члены Русского географического общества. Это была большая, заслуженная благодарность Алексею Бутакову за его самоотверженный исследовательский труд от отечественных ученых и путешественников, принявших его в свою семью.

С новой, возросшей энергией приступил Бутаков, произведенный за отличие в капитан-лейтенанты, к подготовке второго плавания по своенравному Аральскому морю.

В предстоявшую навигацию необходимо было выполнить опись всего восточного побережья моря и прилегающих островов, произвести целый ряд астрономических наблюдений различных пунктов и закончить рекогносцировочный промер и полуинструментальную съемку остальных участков Арала. Чтобы выполнить эту обширную и разностороннюю задачу в течение лета 1849 года, Бутаков решил производство описи восточного берега моря поручить прапорщику Поспелову, выделив ему для этой цели шхуну «Николай» и лучших своих матросов. Умея прекрасно изучать и подбирать людей, Бутаков разглядел в чрезвычайно скромном прапорщике грамотного гидрографа, предприимчивого и энергичного офицера. [35]

На свою долю Бутаков оставил окончание съемки и исследования остальных берегов моря, определение астрономических пунктов и морской промер.

Оставшись без своего единственного помощника-моряка, Бутаков начал готовить фельдшера Истомина и Вернера, произведенного в унтер-офицеры, к самостоятельному выполнению во время плавания обязанностей вахтенных офицеров. Вместо переданных на шхуну «Николай» матросов-специалистов Бутаков не побоялся взять себе пехотных солдат, решив учить их морскому делу на практике показом и личным примером.

Нужно было обладать огромными организаторскими способностями, разносторонними морскими знаниями, верой в собственные силы и силы своих подчиненных, чтобы пускаться в научно-исследовательскую экспедицию по неизведанному, капризному морю на плоскодонном парусном судне без специалистов-помощников, имея команду из солдат, впервые ступивших на палубу.

Утром 8 мая 1849 года шхуны «Константин» и «Николай» вышли из устья Сыр-Дарьи. Расставшись с Поспеловым, приступившим к съемке восточного побережья, Бутаков направил шхуну «Константин» мимо островов Каска-Кулан и Кузь-Джитпес на юг. В 9 часов утра 10 мая шхуна, огибая южную оконечность острова Кузь-Джитпес, неожиданно приткнулась к обширной мели. Стояла хорошая, тихая погода, и поэтому новое, сделанное необычным способом географическое открытие кончилось для моряков благополучно.

Этой мели, выдающейся далеко в море, ничем со стороны неприметной и потому особенно опасной, Бутаков дал яркое, предупреждающее название: «Берегись!» Выбираться из опасного места пришлось за шлюпкой, производившей по курсу шхуны рекогносцировочный промер.

13 мая шхуна подошла к острову Чучка-Бас, у которого, отстаиваясь на двух якорях, выдержала сильный шторм. Лишь 16 мая Бутаков вместе с топографом унтер-офицером К. Д. Рыбиным, сменившим Акишева, смог высадиться на остров для астрономических наблюдений и топографической съемки.

Осмотрев и сняв затем остров Чиката-Арал, Бутаков перешел к небольшому островку Чикан-Аралу и стал на якорь. На остров на шлюпке был отправлен для съемки топограф. Неожиданно задул сильный ветер, быстро [36] усилившийся до степени шторма. Шлюпка, которой пушечным выстрелом было приказано вернуться к шхуне, не смогла выгрести против ветра и была вытащена отправленными вместе с топографом моряками на остров.

В письме к братьям на Черное море Бутаков так описал этот опасный для моряков день: «18 мая—день достопамятный, стоял я по западную сторону низменного песчаного островка... Волнение развело страшное, бурунное, валившее с глубины; к довершению удовольствия в один из самых бешеных порывов лопнул даглистов канат56, и когда я привязал к остатку оборванного каната верп57, который бросил в помощь плехту58, налетел страшнейший шквал с градом в ½ дюй[ма] (1,3 см) в диаметре,— право не понимаю как меня не сорвало и не выбросило на островишко, песчаный, безводный, на котором мы бы все передохли с голода и жажды. В прошлом году мне пришлось было очень и очень плохо, отстаиваясь на якорях с каменистым берегом за кормою, но в это 18 мая было еще хуже!»59.

Посланные на остров моряки, проголодав целые сутки, смогли возвратиться на шхуну лишь 19 мая.

Продолжая плавание вдоль восточного берега, Бутаков осмотрел остров Аталык и произвел шлюпочный промер прохода между этими островами и материковым берегом.

22 мая Бутаковым было сделано новое географическое открытие. Около 9 часов вечера шхуна подошла к северной оконечности большого острова, до этого неизвестного и не имевшего местного названия. Прекрасно зная, как падок на малейшее подобие славы честолюбивый начальник Главного морского штаба, Бутаков решил назвать этот остров, открытый вблизи запретного для него южного побережья, островом Меншикова. В будущем такое название острова могло оказаться полезным, если бы пришлось обосновывать причины нарушения инструкции.

К 23 мая съемка острова была закончена, а на следующий день, идя вдоль побережья далее на юго-запад, [37] Бутаков открыл новый небольшой остров, названный им в честь начальника пехоты Оренбургского корпуса островом Толмачева.

Осмотрев часть восточного побережья моря, Бутаков 28 мая возвратился к острову Толмачева. Положив на карту этот остров, Бутаков направил шхуну на северо-восток и затем вместе с топографом Рыбиным на шлюпке приступил к осмотру и глазомерной съемке залива Джалпак.

Между тем пресная вода, заготовленная в Сыр-Дарье, кончилась, а все поиски воды на островах и материковом берегу оказались безрезультатными. От употребляемой в пищу соленой воды у многих участников экспедиции начались сильные желудочные боли, и Бутаков решил немедленно спуститься к среднему устью Аму-Дарьи. Заботу о личном составе он всегда считал первейшей обязанностью.

Вечером 11 июня шхуна стала на якорь против острова Токмак-Аты в двух милях от устьев реки, так что пресную воду можно было черпать прямо из-за борта. «Лишь только команда начала пить хорошую воду, болезнь тотчас же прекратилась»60,— с удовлетворением отметил Бутаков.

Ночью Бутаков, взяв с собой топографа Рыбина, осмотрел один из рукавов Аму-Дарьи — Талдык и залив, в который он впадает.

Как только постоянно дувшие северные ветры несколько ослабли, что позволило, наконец, шхуне сняться с якоря, Бутаков поспешил на розыски шхуны «Николай», опасаясь, что Поспелов так же остро испытывает недостаток в пресной воде.

Идя вдоль юго-восточного берега на север, Бутаков 20 июня обнаружил на одном из островов съемочный маяк, свидетельствовавший о том, что Поспелов, закончив топографическую съемку в этом районе моря, находится уже значительно южнее.

Весь следующий день Бутаков, снова направив свою шхуну на юг, был занят поисками Поспелова и лишь поздно вечером, уже после солнечного заката, шхуны, наконец, встретились к югу от острова Меншикова. Прапорщик Поспелов к этому времени успел сделать почти [38] всю съемку восточного берега моря, и ему оставалось теперь положить на карту последние 30 миль.

Опасения Бутакова оказались не напрасными. На шхуне «Николай» моряки также бедствовали из-за отсутствия пресной воды, и 60 ведер ее, привезенных Бутаковым, явились для изнемогавших от мучительной жажды людей самым драгоценным подарком.

В ту же ночь Бутаков направился на север, к устью Сыр-Дарьи, производя рекогносцировочный промер. «Хвала аллаху,— шутливо сообщал он братьям,— я отломал первую половину кампании и теперь пру в Сыр-Дарью за провизией и для освежения моей публики, которой ¾ состоит из пехотных солдат, но ребят славных, которые понасобачились довольно скоро»61.

В 4 часа дня 30 июня шхуна «Константин» вошла в устье Сыр-Дарьи. 14 июля, закончив съемку всего восточного побережья, прибыла в Сыр-Дарью и шхуна «Николай».

Дав отдых команде и произведя затем исправление некоторых повреждений, полученных шхуной за период двухмесячного плавания, запасшись провизией и водой, Бутаков 19 июля вышел в море для продолжения исследовательских работ. Поспелов должен был выйти в море через две недели и производить промерные работы в северной части Аральского моря.

На этот раз шхуна «Константин» взяла курс на север, и 20 июля Бутаков приступил к промеру западной части залива Перовского, прилегающей к полуострову Чубар-Тарауз.

Плавая по Аральскому морю, Бутаков оценивал исследуемые районы прежде всего с точки зрения возможности использования их для нужд пароходства, мысль о заведении которого он не оставлял ни на минуту. И на этот раз, произведя подробный промер и найдя в заливе Перовского глубины от 1,5 до 2,5 м, он прежде всего отметил, что залив представляет собой превосходную природную гавань для пароходов, закрытую от всех ветров и значительно ближе расположенную к Оренбургу, чем укрепление Раим. На берегах залива была к тому же найдена пресная родниковая вода.

Исследовав залив Перовского, Бутаков направился на юг и, обогнув в ночь на 23 июля остров Куг-Арал, 25 июля [40] стал на якорь у мыса Изенды-Арал, где год назад было найдено месторождение каменного угля. Погрузив на шхуну около 10 пудов (160 кг) угля и произведя совместно с топографом Рыбиным подробную съемку месторождения, Бутаков перешел к мысу Узун-Каир для наблюдения часовых углов солнца.

Аральское

Аральское море (по «Морскому атласу» издания Морского Генерального штаба 1950 г.)

День 28 июля прошел в исследовании залива, находящегося по западную сторону полуострова Куланды. Залив не имел местного названия и был назван Бутаковым в честь военного министра заливом Чернышева.

Приступив затем к топографической съемке прибрежной полосы материкового берега, начиная от залива Кум-Суат, на юг, моряки 30 июля выдержали страшной силы шторм. «Счастие наше,— говорил Бутаков,— что шторм этот, несший к нам с берега облака пыли, был не с открытого моря, ибо тогда и самой шхуне не было бы спасения»62. В то же время успешно перенесенный шторм показал, что пехотные солдаты, составлявшие команду шхуны «Константин», с полным основанием могут быть названы моряками. Двухмесячное плавание под начальством такого опытного моряка и умелого воспитателя, каким был Бутаков, не прошло для них даром.

1 августа на плато Усть-Урт Бутаков нашел еще одно угольное месторождение, уступавшее, однако, качеством угля найденному на мысе Изенды-Арал.

Уточняя глазомерную съемку предыдущего года, производившуюся при неблагоприятном состоянии погоды и моря, почти ежедневно съезжая на берег для проведения астрономических наблюдений, Бутаков дошел до залива Кень-Камыш, расположенного в юго-западном углу моря.

Лавируя при легких переменных ветрах и отстаиваясь на якоре в штиль и в слишком свежую погоду, Бутаков производил со шхуны глазомерную съемку южного берега Аральского моря от залива Кень-Камыш до Токмак-Аты.

Съемка была закончена, но начавшиеся сильные северные ветры в течение целой недели препятствовали выходу шхуны из залива. Кончилось топливо, и для того, чтобы обеспечить личный состав горячей пищей, Бутаков приказал жечь запасные весла. 18 августа, стоя на якоре, моряки связали из нескольких тросов один длинный канат и, привязав к нему шлюпку, отправили ее по ветру [41] к берегу за дровами. Ветер был настолько силен, что самостоятельно, без помощи каната, шлюпке возвратиться к шхуне было бы невозможно.

54 ЦГАВМФ, ф. 4, д. 82, лл. 82, 83 об., подлинник.

55 ЦГАВМФ, ф. 4, д. 82, л. 83 об., подлинник.

56 Даглист — левый становой якорь; даглистовый канат — якорный канат левого якоря.

57 Верп — судовой якорь меньшего веса, чем становой.

58 Плехт — правый становой якорь.

59 ЦГАВМФ, ф. 4, д. 82, лл. 85, 86 об., подлинник.

60 «Дневные записки «, стр 39.

61 ЦГАВМФ, ф. 4, д. 82, л. 85, подлинник.

62 «Дневные записки ..», стр. 46.

<<<НАЗАД          В НАЧАЛО         ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ>>>
liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня  

© 2006-2009. Права на сайт принадлежат kungrad.com.
При использовании материалов с сайта ссылка на источник обязательна.
Администратор