Кунград

На сайте:

История › Хивинский поход › Хивинский поход 1873 года. Действия кавказских отрядов. › Хивинский поход 1873 года. Глава XIII.

Хивинский поход 1873 года. Глава XIII.


 

Пребывание мангишлакского отряда в Хивинском ханстве. — Обратный поход от Хивы до Киндерлинского залива. — Движение майора Навроцкаго на встречу отряду к колодцам Кущата. — Прибытие отряда в Киндерли. — Роспуск отряда.

31 мая Мангишлакский отряд, по распоряжению главного начальника хивинской экспедиции, изъят был из подчинения начальнику оренбургского отряда и 3 июня расположен биваком у шах-абатских ворот города Хивы, в версте расстояния [317] от лагеря оренбургского и в двух верстах от лагеря туркестанского отрядов.

Лагерь мангишлакского отряда находился в обширном фруктовом саду, принадлежащем Сеид-уль-Омару. Сад этот, обнесенный глинобитною стеною, более сажени высотою, заключает в себе почти исключительно абрикосовые деревья и в небольшом количестве персиковые, а также виноградные кусты и гранаты. Сад пересечен множеством неглубоких канав, наполненных водою. Здесь поместились восемь рот пехоты, два орудия и лазарет; кавалерия же и одна рота заняли соседние дома, брошенные жителями. Роты, расположившиеся внутри ограды, по четырем сторонам сада, устроили для себя шалаши из циновок, найденных в жительских домах, а одна рота в полном своем составе укрылась под огромным карагачем.

Для раненых офицеров устроено было весьма удобное и тенистое помещение на террасе находившегося в саду дома, впереди которого был большой бассейн. Прочие раненые и больные поместились частью в больших войлочных кибитках, нанятых у хивинцев, а частью в госпитальной палатке, полученной от уполномоченного от общества попечения о раненных и больных воинах, доктора Гримма, благодаря снабжению которого бельем и разными другими вещами и припасами, Мангишлакский отряд мог устроить у себя лазарет.

Вообще место, избранное для лагеря мангишлакского отряда, было довольно удобно. Одно, что беспокоило войска — это постоянные прорывы канав, отчего затоплялись не только окрестности лагеря, но и самый лагерь, и затруднялось сообщение как с городом, так и с другими отрядами.

В видах сохранения здоровья войск, генералом Кауфманом приняты были следующие меры:

1) Продажа, покупка и употребление незрелых овощей и фруктов воспрещены.

2) Запрещено было производить людям отпуск спирта и водки. Находившиеся в продаже у маркитантов и торговцев всякого рода спиртные напитки были опечатаны печатью начальников отрядов и не могли быть отпускаемы в частную продажу нижним чинам.

3) Учреждено правильное распределение воды по местам расположения отрядов, в каждом лагере точно [318] определены и указаны места для употребления воды на пищу и питье, для купанья и обмыванья, для стирки белья и мытья посуды и наконец для водопоя лошадей и других животных Для надзора за этим, в каждом лагере образованы были комиссии из нескольких частных начальников. Так вследствие купанья в Полван-арыке людей и лошадей туркестанского отряда, вода доходила до расположения мангишлакского отряда не в надлежащей чистота, то сделано било распоряжение, чтобы в местах расположения каждой части этого отряда вырыты были колодцы, из которых и употреблялась вода для питья и варки пищи.

4) В лагерях и около них приказано было строго соблюдать и постоянно поддерживать совершенную чистоту и опрятность, для чего всякого рода нечистоты, навоз от животных и самые трупы животных вывозить из лагеря и зарывать вдали от него в землю, на глубину не менее трех сажень.

5) Для отхожих мест, вдали от каждой части вырыты были ямы, длиною 5 аршин, шириною 1 1/2 аршина и такой глубины, чтобы не достигать грунтовой воды. Ямы ежедневно, один раз утром, были засыпаемы сухой мелкой землей на столько, чтобы накопившихся за прошедший день экскрементов не было видно. По мере наполнения одной ямы, должна была быть вырываема другая.

6) Для убоя скота, вдали от каждого лагеря отведены были места, где всякие нечистоты, кровь, жидкость из животных и проч. немедленно зарывались в землю.

7) Людям указывалось, как полезное, купанье в арыках, обмыванье в банях и вообще содержание тела в чистоте и опрятности. Окружности палаток и шалашей и дорожки предписано было ежедневно поливать водою 241.

Порядок отправления службы войск под Хивою определен был приказом командующего войсками, действующими против Хивы. Биваки днем охранялись отдельными пикетами, выставленными на дорогах и в местах удобопроходимых, на виду друг у друга. Из лагерей могли быть пропускаема за пикеты люди из войск не иначе, как в составе [319] вооруженных команд. «Солдата без ружья вне лагерей, сказано в приказе Кауфмана, я не желал бы видеть», Жители из туземцев за цепь из лагерей разрешено было выпускать, но для входа их в бивачное расположение следовало посылать с ними караульных до того лица, к которому они имеют надобность. Одиночных вооруженных туземцев запрещено было пропускать в лагерь; но если бы им представилась к тому надобность, то они должны были складывать оружие у пикетов. Служба кавказских войск ограничивалась лишь ежедневною высылкою роты пехоты в караул к шах-абатским воротам. С возвращением Сеид-Магомета-Рахим-хана с повинною и с утверждением его Кауфманом хивинским ханом, 12 июня, посылка роты в караул к воротам была отменена.

До 14 июня кавказский отряд продовольствовался на суммы, находившиеся в распоряжении начальника отряда. С этого же числа довольствие его приняло на себя полевое интендантство. Дневная дача человека определена была следующая: 2 фунта муки 242, 1/2 фунта круп, 9 копеек приварочных денег, считая здесь 8 копеек за фунт мяса и 1 копейка на приправы, и чай и сахар. Для выпечения хлеба войска устроили печи.

Так как в мангишлакском отряде не имелось сумм для отпуска офицерам натуральных и денежных рационов, то главный начальник войск признал возможным отпускать их из сумм, состоявших в его распоряжении.

Для определения, в каком состоянии находится в войсках обувь, а также для изыскания способа привести ее в такой вид, чтобы она могла выдержать обратный поход, по распоряжению Кауфмана, назначена была особая комиссия. Согласно заключения ее, в каждую роту отпущено было по одной паре передов с подошвами на всех нижних чинов и по две пары этого товара только тем, у коих сапог не имелось вовсе, или хотя и была одна пара, но совершенно изношена. Всего на обувь кавказскому отряду было израсходовано, из сумм, состоявших в распоряжении командовавшего войсками, действовавшими против Хивы, 1,965 руб. [320]

По распоряжению же Кауфмана, для кавказских войск, не имевших с собою полушубков, для обратного похода заготовлены были стеганые на вате халаты, на что из сумм, находившихся в его распоряжении, израсходовано 1,803 рубля

В туркменской экспедиции из кавказского отряда участвовали: две сборные сотни из казаков и всадников дагестанского конно-иррегулярного полка и 5 рот Апшеронского полка под начальством майора Бек-Узарова.

Во время стоянки под Ильяллы, к отряду присоединились: 3-я сотня дагестанского конно-иррегулярного полка, занимавшая гарнизон в городе Кунграде, и все больные мангишлакского отряда (числом 46), находившиеся в кунградском госпитале.

По возвращении в Хиву из туркменской экспедиции, 7 августа, Мангишлакский отряд нашел в готовности все необходимое для обратного похода: ватные халаты, обувь и сухарный запас, обеспечивавший войска до мыса Ургу. В этом последнем пункте кавказцы должны были принять из продовольственного склада оренбургского отряда довольствие до колодцев Кущата, куда майор Навроцкий, заведовавший опорными пунктами мангишлакского отряда, должен был доставить продовольствие из Биш-акты, на переходе от Кущата до этих колодцев.

Для подъема продовольствия до Ургу и других тяжестей отряда, имелось на лицо 483 верблюда; из них негодных к службе 39 штук. Следовательно отряд мог рассчитывать только на 444 животных. Между тем для подъема отряда требовалось 483 верблюда. Недостающее число их (39) были восполнено нанятыми арбами.

Медикаментами и госпитальными вещами отряд был снабжен с избытком от общества попечения о раненых и больных воинах.

Патронов имелось полтора комплекта.

К отправлению в казалинский госпиталь (на каюках по Аму до места стоянки наших судов ниже Кунграда и потом на пароходах до Казалинска) назначены были три офицера и 14 нижних чинов.

Для перевозки больных за отрядом имелись арбы.

Первоначально предполагалось направить Мангишлакский отряд, в пределах Хивинского ханства, на Кят-кала, [321] Мангит, Ходжейли и Кунград, т. е. по той же дороге, по которой двигался отряд к Хиве. Но по полученным во время стоянки под городом Ильяллы сведениям, оказалось, что этот путь залит водою, и потому для обратного похода выдана была другая дорога: на Шабат, Амбар, Ташаус, Кизыл-такыр, Куня-ургенч и Кунград. Из Куня-ургенча, вслед за Мангишлакским отрядом, чрез день, должен был выступить к Кунграду и оренбургский отряд, который, после разгрома туркмен, из Кизыл-такира перешел к этому городу. Присоединив к себе остававшихся во время всей кампании в Кунграде горный взвод от 1-й батареи 21-й артиллерийской бригады и приняв в Ургу (Джан-кала) продовольствие на путь до колодцев Кущата, Мангишлакский отряд должен был пройти Устюрт по дороге, лежащей верст на 40 к северу от прежней, по которой следовал в ханство.

По распоряжению командующего войсками, действовавшими против Хивы, хивинский хан выслал вперед, по пути движения мангишлакского отряда, нарочных с приказанием, чтобы жители попутных городов и селений исправили к приходу отряда мосты и дороги, Для указания пути в ханстве и оказания войскам всевозможного содействия, хан назначил состоять при начальнике отряда, до Кунграда, одного из своих чиновников, Роман-бая, и нескольких джигитов.

Накануне выступления отряда, 8 августа, в 7 часов по полудни, кавказцы выстроились для прощания с командующим войсками, действовавшими против Хивы. Генерал Кауфман обошел ряды войск, поблагодарил каждую часть за молодецкую службу и пожелал счастливого пути.

Утром, 9 августа, Мангишлакский отряд, в составе 9 рот, 2 полевых и 2 хивинских орудий, отбитых апшеронцами 28 мая, 4 сотен кавалерии и команд саперной и ракетной, выступил в поход, предварительно отслужив молебствие.

Предстоял опять трудный поход по пустыне; опять страшила неизвестность нового пути по Устюрту, который был выбран для обратного движения. Мертвые станции 17 и 18 апреля хорошо были памятны войскам, и опасения, чтобы подобный случай не повторился, были до того сильны, что даже в пределах ханства, не смотря на приказания беречь верблюдов для похода по Устюрту, т. е. не обременять их излишними тяжестями, они все таки везли на них воду. Но это [322] самое обстоятельство давало уверенность в том, что войска приобрели хорошую опытность для такого своеобразного похода который им предстоял. Начальник отряда, в приказе своем по войскам, выражал надежду, что они перенесут неизбежно сопряженные с таким походом труды и лишения с тою же бодростью и мужеством, какие уже так блистательно выказаны ими при движении в пределы ханства.

Первый ночлег отряд имел у Шабата. На переходе к этому пункту сразу обнаружилось неудобство запряжки одного из хивинских орудий четырьмя верблюдами. Как уже было сказано, с отрядом следовали два хивинских орудия. Одно из них, малое, примерно шестифунтового калибра, запряжено было четырьмя лошадьми, которые были куплены и впряжены в него лишь накануне выступления отряда, тем не менее они везли его дружно. Другое орудие, около 70 пудов весом, было запряжено четырьмя сильными верблюдами 243. С перевозкою тяжелого хивинского орудия отряд имел много хлопот. На первом же переходе до Шабата верблюды, впер вые запряженные в повозку, не умели брать с места сразу, а во время движения рвались в разные стороны. В песках между Кош-купыром и Шабатом верблюды выбились из сил и стали. Отряд пришел в Шабат поздно ночью, а начальник отряда остался с орудием ночевать в песках, под прикрытием одной роты из арьергарда. Отсюда, на другой день утром, он послал приказание в отряд купить в Шабате лошадей и прислать их к нему для запряжки орудия. Лошади были доставлены по назначению и орудие присоединилось к отряду лишь около полудня.

Небольшой городок Шабат окружен глиняною, полуразрушенною стеною, имеющею вид четырехугольника, бока [323] которого до 100 сажень длины. С северной стороны города протекает канал Шах-абат. Поля, окружающие город, засеяны пшеницею, джугарою, рисом и хлопком. От Шабата дорога идет к деревне Раппай, где отряд имел второй ночлег, по местности, пересеченной канавами, обсаженными деревьями; окрестные поля отлично обработаны. Почти на пол пути до деревни Раппай находится небольшой городок Амбар. От Амбара до деревни Раппай и несколько дальше последней дорогу с северной стороны сопровождает канал Шах-абат. Длина пути от Шабата до деревни Раппай 21 1/2 верст. Далее дорога идет в северо-западном направлении до деревни Уйгур, а отсюда делает поворот на запад и в этом последнем направлении достигает города Ильяллы на 44-й версте. На всем этом протяжении дорога проходит по весьма населенной местности, чрез селения Гавазали, Буерак и Шатлы и город Ташаус. С южной стороны этого последняго протекает большой канал Шах-абат, от которого отделяется несколько значительных арыков, окружающих город с восточной стороны. Ташаус обнесен высокою глиняною стеною, периметр которой имеет форму ромба. Стена отлично содержится, но приспособлена только к ружейной обороне. Ворота с башнями находятся на южной, восточной и северной сторонах стены. Улицы в городе прямые и чистые, чего не случалось видеть в других хивинских городах. С северной и западной сторон города находится болото, образовавшееся от разлива воды из каналов. Местность до Ташауса чрезвычайно пересеченная канавами и закрытая, а отсюда — совершенно открытая, пустырь, покрытый сорною травою и бурьяном. Под городом Ильяллы опять начинаются пахотные поля, изрезанные по всем направлениям канавами, обсаженными деревьями. У города Ильяллы, который почти трети Мангишлакского отряда был уже известен по туркменской экспедиции, войска имели третий ночлег, 11 августа.

По выходе из города Ильяллы дорога принимает северо-западное направление и в этом последнем идет до Кизыл-такира, на протяжении 20 верст. Дорогу сопровождают сады и пахотные поля лишь версты на три от города, а затем до Кизыл-такира дорога проходит по открытой местности, поросшей бурьяном. Кизыл-такир представляет нечто в роде постоялого двора. Там находится постоянная лавочка, [324] в которой можно достать чай, хлеб и джугару и выкурить чилим (кальян). Кроме постоянной лавочки, есть еще несколько крытых помещений, куда в известные дни съезжаются торговцы с товарами, для продажи их туркменам, кочующим в окрестностях. У Кизыл-такира находятся сад и дом бывшего диван-беги, Мат-Мурада. Почти все деревья в саду погибли летом 1873 года, оттого что во время войны за ними некому было смотреть. Во время остановки там мангишлакского отряда, ни в одной из канавок, проведенных в саду не было воды, и из деревьев оставались только пирамидальные тополи; остальные все посохли. Недалеко от сада протекает огромный канал, называемый Диван-беги. У Кизыл-такира в течение довольно продолжительного времени стоял оренбургский отряд, который и оставил после себя много следов в виде кишок и требушины от зарезанных животных. На этих остатках сидело бесчисленное множество мух, которые мало того, что не давали людям покоя во время непродолжительного привала мангишлакского отряда у Кизыл-такира, но облепили лошадей и спины людей — и так следовали с ними до самого выхода в пустыню за Кунградом

Четвертый ночлег, 12 августа, отряд имел у кишлака Алили, в 11 верстах от Кизыл-такира. На этом протяжении дорога идет по травянистой степи. Изредка встречаются отдельные зимовки полуоседлых туркмен, которые летом располагаются в кибитках тут же, возле зимовых стойбищ. Когда то страна эта была хорошо обработана и населена оседлым народом; попадающиеся развалины городов Гоклен-кала и Таш-сеита и множество сухих канав свидетельствуют об этом.

От Алили до Куня-ургенча 28 верст безводного пространства. Сначала дорога, на протяжении верст восьми, пролегает по травянистой степи, далее по пустому и высокому кустарнику (до 22-й версты) и наконец по пескам, поросшим саксаулом, до канала Кош-беги, находящегося у развалин старого Куня-ургенча, расположенного на правом берегу предполагаемого сухого русла Аму-дарьи. Русло это, в том месте где его пересекает дорога, в настоящее время занесено песком, так что даже берега его мало заметны. Ширина русла до одной версты. [325]

Отряд расположился у канала Кош-беги, недалеко от великолепных развалин храмов и башен, построенных в блестящую эпоху хаварезмийского царства. Стоящая особняком, недалеко от храма, серая башня имеет 28 сажень вышины, Вход в нее отстоит от поверхности земли на несколько сажень, так что взобраться на башню можно только по приставной лестнице. Башня сохранилась вполне. В настоящее время она служит обиталищем множеству голубей и летучих мышей, а прежде, давным-давно, как говорит предание, жила здесь царевна, которую заключил один хан за то, что она не хотела выйти за него замуж. Старый город был так обширен, что остатки его стены и теперь еще нельзя окинуть одним взглядом. От города только и осталось, что упомянутые развалины, да городская стена; на месте бывшей столицы Хивы теперь только один песок. Новый Куня-ургенч расположен в версте от развалин старого города. Это жалкий городок, населенный киргизами, каракалпаками и частью узбеками. Он обнесен полуразрушенною стеною. Чрез город протекает канал, называемый ханским (Хан-яб). Он дает жизнь окрестной местности, которая хорошо обработана.

В Куня-ургенче отряд имел дневку 14 августа и простился с оренбургским отрядом, который стоял здесь лагерем несколько дней. В Куня-ургенче отряд застал прибывшего из Киндерли маркитанта, у которого начальник отряда закупил всю махорку и приказал раздать ее солдатам.

Движение мангишлакского отряда от Хивы до Куня-ургенча совершено было благополучно. Только переход от деревни Раппай до Ильяллы, по величине своей (44 версты), был весьма тяжел. Люди во время жаркого дня сильно устали; отряд очень растянулся и собрался к месту ночлега лишь поздно ночью. После этого перехода появилось несколько человек заболевших.

Роман-бай оказался весьма полезным человеком. Благодаря его заботливости и распорядительности, отряд следовал по ханству везде безостановочно, так как все дороги и мосты были тщательно исправлены жителями. На местах ночлега отряд всегда находил заготовленные жителями для продажи люцерну, джугару и топливо. [326]

Порядок движения войск был следующий: впереди — три сотни кавалерии с ракетною командою, несколько штук порционного скота 244, саперная команда, арба с шанцевым инструментом две роты пехоты, взвод нарезных орудий, хивинские пушки и три роты пехоты, затем вьюки, принадлежащие этим частям; далее — рота пехоты, вьюки ее, рота пехоты, все арбы, рота пехоты, отрядное стадо, рота пехоты и сотня кавалерии. Если местность позволяла, то две роты следовали в боковых цепях. Позади всех двигался караван освобожденных невольников, из людей более или менее состоятельных, имевших возможность содержать себя во время похода Их было 828 человек (мужчин, женщин и детей). При них было 22 лошади, 33 верблюда и 46 ослов. Бедняки, не имевшие ничего, кроме рваных халатов (некоторые даже без рубах), были прикомандированы к каждой части войск, человек по 20—25. Их было 390 человек (мужчин, женщин и детей). Взрослые мужчины обязаны были вьючить верблюдов, вести их в пути, собирать топливо и исполнять прочие подобные работы; прикомандированные же к тяжелой хивинской пушке, числом около 30 человек, должны были следовать сзади ее и вытаскивать ее из песков, если бы одне лошади не в состоянии были вывезти. На довольствие персиян, находившихся при частях войск, отпускалось сначала каждому на руки, из отрядных сумм, по 20 Копеек в сутки. Но так как замечено было, что они не делают полезного употребления из отпускаемых им денег, и вместо того, чтобы запасаться съестными припасами на переход по пустыне, они покупали только одни лакомства, то в Кунграде сделано было распоряжение, чтобы следуемую им сумму за весь переход до Киндерли передать в части, которые и должны были кормить их в течение похода по пустыне. Персияне, состоявшие при войсках, мало приносили им пользы. Это были большею частью люди слабые и болезненные, истощенные [327] непосильными работами на своих хозяев, которые за малейшую провинность надевали на них оковы и жестоко наказывали. Были конечно, между персиянами и здоровые, сильные люди, но и они без понукания ничего не делали; попадались иногда и в воровстве

Партия персиян, следовавшая при мангишлакском отряде, была счетом четвертая, отправившаяся из Хивы после объявления хивинского хана об освобождении невольников.

15 августа отряд двинулся далее, к Кунграду. Верстах в двух от Куня-ургенча лежит селение Кипчак; отсюда дороги разделяются: одна идет на запад, к Айбугирскому спуску, а другая на север, к Кунграду. Дорога, до ночлега отряда у канала Коп-сеит, пролегает по травяной степи, на протяжении 19 верст. Здесь попадается несколько кочевьев. От Коп-сеита дорога пролегает частью по сплошным густым камышам, частью по камышам и саксаульнику. Верстах в 15 от Коп-сеита находится канал Кундузлы, шириною до 10 сажен, в котором вода стоит плесами. Затем попадаются каналы: Черманай — в 19 верстах от Кундузлы, Качу — в 2 верстах от Черманай, и Киат-джарган — в 11 1/2 верстах от Качу. Киат-джарган, в том месте, где его переходил отряд, имеет 15 сажень ширины и весьма быстрое течение. От Киат-джаргана до деревни Костерек, лежащей на том пути, который был пройден отрядом от Кунграда при движении в Хиву, 15 верст. Отряд имел ночлеги: 16 августа — у Кутун-кала, 17 — на Талдыке и 18 — под Кунградом.

Путь от Куня-ургенча до Кунграда совершен отрядом благополучно. По выходе из Куня-ургенча, к кавказцам присоединился брат хивинского хана, Атаджан-тюря. Избрание его ханом, хотя и временное и не утвержденное главным начальником хивинской экспедиции, усилило вражду и соперничество между братьями, когда Сеид-Магомет-Рахим-Хан возвратился в столицу. Желая успокоить страсти, Кауфман воспользовался выраженным Атаджаном желанием совершить поездку в Мекку и сделал все возможное, чтобы облегчить ему эту поездку. Сеид-Магомет-Рахим-хан снабдил брата на дорогу деньгами, оружием и небольшим конвоем, для безопасности следования между Куня-ургенчем и Каспийским морем. Но Атаджан не рискнул ехать под [328] таким прикрытием и в Куня-ургенче выждал прибытия мангишлакского отряда 245.

По утвержденному командующим войсками, действовавшими против Хивы, маршруту, Мангишлакский отряд от Кунграда должен был следовать на Ургу и далее на колодцы Уч-кудук. Но так как в Кунграде получено было известие от посланных вперед для осмотра этих колодцев киргиз, что в Уч-кудуке вода до того испортилась, что ее не могли пить даже лошади и верблюды, то начальник отряда решился направить войска на озера Ирали-кочкан и далее на колодцы Кара-кудук, т. е. по той дороги, по которой вступила в ханство колонна Пожарова. Что касается довольствия, которое отряд должен был принять в Ургу, двигаясь, по первоначальному предположению, чрез этот пункт, то сделано было следующее распоряжение: пока отряд дневал в Кунграде, приемщики, под прикрытием сотни, отправились в Джан-кала, приняли там довольствие, подняли его на нанятых в Кунграде арбах и затем двинулись к озерам Ирали-кочкан, куда прибыл и отряд.

Приемщики выступили из Кунграда, под прикрытием сотни кавалерии, в полдень 18 августа, чрез сад Азберген, и прибыли в Джан-кала (всего 65 верст) 19 августа. В тот же день они приняли провиант и фураж: 433 пуда сухарей, 150 пудов круп и 265 четвертей овса, полагая в сутки на человека по 2 фунта сухарей, по 1/2 фун. круп и по четыре гарнца овса на лошадь, и 20 числа, утром, выступили к саду Азберген, где ночевали, а 21 прибыли к озерам Ирали-кочкан, где в это время уже находился отряд.

19 и 20 августа отряд имел дневку под Кунградом. Сделаны были окончательные распоряжения для похода по пустыне, которые заключались в следующем. Так как Капаур-Калбин, считавшийся самым влиятельным между хивинскими киргизами и обещавший выставить в Кунграде верблюдов и бурдюки, доставил всего два бурдюка и ни одного верблюда, то вместо верблюдов пришлось купить арбы, запряженные лошадьми, а вместо бурдюков - травянки (тыквы). [329] В каждую часть розданы разного рода кислоты, полученные от, общества попечения о раненых и больных воинах; куплены халаты, кому таковых не достало в Хиве, и проч. На базаре почти все купили рыбы, которая там необыкновенно дешева: за икряного осетра, в аршин величиною, платили по 40 копеек. Некоторые, пользуясь дневками, успели даже мариновать рыбу.

21 августа отряд, присоединив к себе горный взвод, который с 12 мая состоял в гарнизоне Кунграда, выступил в пустыню, к озерам Ирали-кочкан. Войска прибыли к озерам около полудня, а часа через два пришел и провиантский транспорт из Джан-кала. При движении этого последняго несколько арб пристали в песках, и потому из лагеря пришлось посылать прибывшие с отрядом повозки, чтобы облегчить тяжесть на арбах. Войска приняли провиант в тот же день. Из транспорта, привезшего довольствие из Джан-кала, куплено было около 50 арб с лошадьми и несколько десятков нанято собственно на переход до колодцев Кара-кудук.

На 22 число назначено было выступление к Кара-кудуку. Отряд должен был двигаться двумя эшелонами: первый, составленный из всей пехоты, артиллерии и обоза, в 9 часов утра 22 августа; второй, составленный из кавалерии 23 августа, тоже в 9 часов утра. Как видно, выступление было назначено поздно, не так как выступали обыкновенно эшелоны при движении в ханство. Это было сделано в том соображении, чтобы до наступления жары лошади напились досыта, потому что оне рано по утрам не пьют. Так, по уверению киргиз, обыкновенно выступают караваны; так, по их словам, должен был выступить и отряд, которому предстояло 71 3/4 версты безводного пути. Но здесь упущено было из виду одно обстоятельство, а именно, что движение военного отряда нельзя приравнивать к движению каравана. Вследствие позднего выступления, с отрядом едва не повторились сцены 17 и 18 апреля.

Пред выступлением люди пообедали и сварили чай; верблюды и лошади были напоены в 8 часов. С самого утра жара стояла весьма сильная и к 9 часам термометр Рео-Мюра показывал уже до 30°. В первый день шли безостановочно (в буквальном смысли слова): голова колонны до [330] 8 часов вечера, а хвост — до 11 часов, т. е. в течении 10—13 часов. Сначала войска шли развернутым фронтом (поротно), а верблюды — имея головы нескольких верениц на одной высоте. Но в полдень, когда жара достигла 40° R, люди начали понемногу приставать, развернутые фронты перестраиваться рядами, вереницы верблюдов вытягиваться одна за другой и, наконец, весь отряд вытянулся в одного человека. Когда голова колонны в 8 часов вечера поднялась на Устюрт, по подъему Чыбын, то с возвышения невозможно было на совершенно ровной поверхности увидать хвост колонны. Присталых было весьма много; были роты, которые пришли в составе не более 15 человек. Павших лошадей и брошенных с ними арб было также много.

Для дальнейшего движения, выступление первоначально назначено было того же числа, в 11 часов ночи. Но когда увидали, что хвост может подтянуться только к этому часу, то выступление назначено было в час пополуночи, 23 августа. Войска в назначенное время выступили и шли безостановочно до 9 часов утра, до одиночного колодца Алибек, в 15 верстах от Кара-кудука. Жара в этот день, как и накануне, была большая. У колодца Алибек войскам был дан отдых часа на четыре. Артиллерийские и обозные лошади получили по ведру воды из этого колодца; людям же роздан был весь запас воды, хранившийся в бурдюках и бочонках; но как запас этот был весьма невелик (стакана по два), то начались страдания от жажды. У единственного колодца столпилась масса солдат, персиян и животных. Все вырывали друг у друга воду, кричали и дрались; некоторые в изнеможении лежали на земли и едва слышным голосом могли про износить: воды, воды! су, су! В довершение всего, вода из колодца была вычерпана; пришлось ждать, пока она набежит вновь. Чрез полчаса вода набежала, и люди, находившиеся в бесчувственном состоянии, были приведены в себя.

Часов около двух пополудни отправлена была к Кара-кудуку артиллерия под прикрытием пехоты, а в четыре часа пополудни и прочие войска. Персияне же, более других страдавшие от жажды, остались под прикрытием одной роты пехоты. Когда в их распоряжение был предоставлен колодезь, то они с такою жадностью бросились к нему, что сначала некоторое время не могли достать ни капли воды; [331] все, вместе бросили туда свои ведра, веревки от которых перепутались, произошла драка, беспорядок. Тем временем шесть персиян, карабкаясь по выступам стен колодца, спустились на самое дно его. Им так понравилось там, что ни кто не хотел оставлять своего места, хотя им опускали веревки, чтобы они привязывали себя к ним. Между тем, чрез залезших в колодезь нельзя было вовсе доставать воды. Тогда вынуждены были спустить туда на веревках еще несколько человек, которые силою привязывали их, давали знак на верх и их вытаскивали. При подъеме, один из персиян оборвался, но уцелел.

При движении от Алибека к Кара-кудуку множество людей пристало; везде валялись брошенные арбы и издыхающие быки 246 и лошади; валялись также трупы рогатой скотины, отпущенной на мясные порции отряду из числа отбитой у неприятеля в туркменскую экспедицию. Эта скотина, в числе нескольких тысяч голов, скученная на пастьбе в одном месте у города Ханки, конечно не могла иметь хорошего ухода и уже там начала падать. 300 быков, пригнанных под Хиву, для довольствия мангишлакского отряда, только накануне выступления его, были весьма худы и не могли поправиться по неимению времени. Во время движения в пределах ханства, при больших переходах, скотина не успевала выкармливаться и много ее погибло до Кунграда. В предвидении, что она не выдержит похода по пустыне и вообще что ее будет недостаточно для войск, сделано было распоряжение о покупке баранов в Кунграде.

Поздно ночью собрался отряд к Кара-кудуку. Причины, почему он пострадал на безводном переходе к этим колодцам, заключались в следующем: 1) недостаток водоподъемных средств; 2) слишком большое число войск в одном эшелоне, и 3) несоответственный порядок движения. Опыт похода но пустыне научил, что самое лучшее время для движения от 3 часов утра до 9 и от 4 часов пополудни до 9—10 вечера, когда сравнительно не в такое жаркое время можно делать по 3 и по 3 1/2 версты в час; [332] следовательно, в первый день в течение 12 часов можно было сделать более 40 верст и на другой день до 10 часов утра пройти остальное пространство до Кара-кудука. Двигаясь таким образом, войска в самую жару отдыхали бы на привалах, а потому и потребность в воде была бы меньшая Между тем, выступив в 9 часов утра, т. е. в жару, люди могли делать только по 2 1/2 версты в час, потребность в воде была необыкновенно велика и самый переход мог быть совершен лишь в два дня.

Что касается кавалерии, то она, выступив от озер Ирали-кочкан 23 августа утром, имела привал у подъема Чыбын и рано утром 24 прибыла к Кара-кудуку, потеряв всего одну строевую лошадь.

От каракудукской воды, содержащей в растворе глауберовую соль, в отряде открылись поносы, перешедшие потом в кровавые. Распространение этих последних способствовали также прохладные ночи, которые с подъема на Устюрт сильно давали себя чувствовать. Вследствие этого было сделано распоряжение о том, чтобы войска, если они не находятся в движении, с 5 часов вечера и до 8 часов утра надевали шинели или халаты.

24 августа, часов около 9 утра, прибыл нарочный от генерала Кауфмана с письмом к начальнику отряда, в котором он сообщал, что мир с ханом заключен, что к России отходит правый берег и дельта Аму и что так как с запада граница наша идет по Талдыку и далее на мыс Ургу, от которого направляется по чинку и далее вдоль так называемого старого русла Аму, или по Узбою, то, с прибытием к чинку, можно поздравить войска с вступлением на русскую землю. В заключение бывший главный начальник войск, действовавших против Хивы, просил Ломакина передать его «спасибо» мангишлакскому отряду и «не поминать лихом тех, которые гордятся товариществом кавказцев».

От Кара-кудука отряд направился тремя колоннами: первая, из трех рот ширванского и одной роты самурского полков, горного взвода, хивинских пушек и обоза кавалерии, под начальством подполковника Пожарова, 24 августа, в 3 часа пополудни; вторая, из пяти рот апшеронского полка и полевого взвода, под начальством Ломакина, 25 августа, в 3 часа утра, и третья, из кавалерии с ракетною [333] командою, под начальством Квинитадзе, 25 августа, в 4 часа пополудни. Все колонны должны были прибыть к колодцам Суня-темир 26 августа, двигаясь первые две чрез колодцы Ирбасан, а последняя — чрез ручей Куркруты и Алан.

Колонна Пожарова 24 августа прибыла к колодцам Ир-басан, сделав 24 версты. 25 числа в 5 часов пополуночи, она выступила далее, на колодезь Торча-тюле. Проводник не знал дороги к этому колодцу, долго путал и наконец привел колонну к маловодному колодцу Картбай к 10 часам утра. Во время этого движения проводник все уверял, что Торча-тюле недалеко; голова колонны следовала за ним и не заметно отделилась слишком на восемь верст от хвоста своего, который пристал (собственно большое хивинское орудие) в песках. Солдаты случайно нашли, недалеко от места остановки орудия, колодезь, которым и воспользовались, чтобы напоить присталых лошадей. Между тем Пожаров не мог долго оставаться у Картбая, потому что в нем было мало воды; поэтому он в тот же день выступил с двумя ротами и вьюками к колодцу Джамбай, в 18 верстах от Картбая; хвост же его колонны (две роты и хивинские орудия) подошел туда 26 августа, в 10 часов утра. В тот же день, в 3 1/2 часа по полудни, вся колонна двинулась к колодцам Суня-темир. Переход по песчаной местности был весьма тяжелый. «Приходится мне, доносил Пожаров начальнику отряда 26 августа, все время двигаться перекатами, т. е. отправлять назад верблюдов для поднятия тяжестей с арб, которые сильно отстают и даже останавливаются. Если бы не это обстоятельство, то я еще сегодня утром, а может быть и вечером, был бы в Суня-темире». Более всего задерживали движение колонны лазаретные арбы, которые были тяжело на гружены вещами, переданными в отряд от общества попечения о раненых и больных воинах, так что Пожаров одно время хотел было даже бросить часть этих вещей. Пройдя около 25 верст, колонна ночевала в безводном пространстве а 27 августа, в 6 часов утра, прибыла в Суня-темир.

Вторая колонна, выступив от Кара-кудука 25 августа в 3 часа утра, к 10 часам пришла к колодцам Ирбасан, сделав 28 верст. В 5 часов пополудни выступила далее а в 7 1/2 часов вечера, после 6-ти верстнаго марша, заночевала у колодца без названия, из опасения растерять людей [334] в темную ночь, что уже случилось в первой колонне 24 августа, когда вечером потерялся один рядовой самурского полка, подобранный на другой день второю колонною. 26 августа, после привала у колодца Торча-тюле, колонна в 2 часа пополудни прибыла к колодцам Суня-темир. От колодца, Ирбасан до Торча-тюле 16 1/2 верст. С половины пути до рога пролегает по местности, слегка волнистой. От Торча-тюле до Суня-темира, на протяжении 22 1/2 верст, дорога идет по местности совершенно ровной и по твердому грунту. С полпути начинается саксаул, который у самых колодцев достигает больших размеров.

Кавалерийская колонна совершила движение чрез Куркрукты и Алан вполне благополучно. Она прибыла в Суня-темир 26 августа, в 5 часов пополудни. Ручей Куркрукты бьет из скалы сильною струею, около аршина в диаметре; вода отвратительна на вкус и производит понос. В Алане, чрез который проходил отряд в ханство в мае месяце, трупы животных даже в августе оставались неповрежденными: жара и сухость воздуха обратили их в мумии.

Название Суня-темир присвоено не колодцам, а урочищу; колодцы же, числом четыре, имеют особые наименования. Колодцы вырыты не в одном месте, а на пространстве четырех верст. У двух из них, называемых Кос-кудук, расположился отряд. Колодцы не глубоки (2 1/2 сажени), с порядочною водою. Они находятся среди песков, поросших кустарником. Корма для верблюдов и топлива очень много. В Суня-темир был расположен небольшой киргизский аул, кибиток из четырех. Он приготовил для начальника отряда две кибитки. Сюда, по приказу начальника отряда, посланному из Кунграда, адаевцы выставили для отряда 72 верблюда с соответствующим числом верблюдовожатых.

После дневки 27 августа, отряд выступил к колодцам Кущата тремя колоннами: первая, из 5 рот апшеронского полка и полевого взвода, под начальством подполковника Буемского, чрез колодцы Аманджул и Тюзембай; средняя, из трех рот ширванского и одной роты самурского полков, горного взвода, хивинских пушек и вьюков кавалерии, под начальством Пожарова, чрез колодцы Ак-крук, Уч-кудук, Джол-джитерген и Еркембай, и левая, из кавалерии с ракетною командою, под начальством Квинитадзе, чрез [335] колодцы Ак-чукур, Кизыл-таш и Еркембай. Пехота выступила в 4 часа утра, кавалерия в 5 часов 28 августа. Начальник отряда следовал при средней колонне; при этой же колонне гналось и отрядное стадо, а боковые колонны должны били взять с собою столько баранов, чтобы их достало на четыре дня, до самых колодцев Кущата.

28 августа погода благоприятствовала движению: утро было дождливое и холодное; поэтому правая колонна шла до полудня сделала 23 версты. Дорога совершенно ровная; грунт земли твердый, глинистый. Отсталых людей и верблюдов не было; но некоторые лошади не в состоянии были везти запряженные в них арбы даже после того, как все тяжести с них переложили на верблюдов; а потому часть арб пришлось бросить в пути. В 2 часа пополудни колонна поднялась, и двигаясь до 7 часов, достигла колодца Аманджул. От Суня-темир до этого колодца 40 1/2 верст. Аманджул — колодезь одиночный; глубина его 11 сажень; столб воды две сажени; диаметр — 1 1/2 аршина, а наружного отверстия — 3/4 аршина; вода пресная, но затхлая, она скоро исчерпывается, и для наполнения колодца надо ждать около получаса. Корму по дороги и у колодца мало; топливо — кизяк, 29 августа, выступив в 3 1/2 часа утра, колонна шла до 9 1/2 часов и остановилась на привале в безводном пространстве. После 5-ти-часоваго привала, колонна тронулась к колодцу Тюзембай и прибыла туда в 5 часов пополудни. Во время этого перехода умерло двое человек от тифа: один казак и один апшеронец. Оба они схоронены в общей могиле, на привале. От Аманджула до Тюзембая 31 верста; дорога ровная; грунт твердый, глинистый. Тюзембай — колодезь одиночный; глубина его 12 саж.; столб воды — одна саж.; вода затхлая, скоро истощается и нужно ждать около получаса, пока она набежит. Корму мало; топливо — кизяк. По недостаточности воды в колодце, колонна могла выступить 30 августа лишь в полдень, употребив много времени на поение верблюдов. В этот день было пройдено 29 верст, и колонна ночевала у лужи дождевой воды, в 3 1/2 верстах от колодцев Кущата.

Кавалерийская колонна, выступив от Суня-темира утром 28 августа, к полудню того же числа прибыла к колодцам Ак-чукур; здесь имела привал до 4 1/2 часов пополудни, поила лошадей и варила обед. В четыре часа выступила [336] далее и ночевала у колодцев Кизыл-таш. 29 числа ночлег ее был у колодца Еркембай, а 30 августа, в половине первого часа пополудни, она подошла к колодцам Кущата одновременно с колонною майора Навроцкаго.

31 августа, рано утром, к Кущата прибыли почти одновременно правая и средняя колонны мангишлакского отряда.

* * *

Так как довольствие кавказских войск на время пребывания их в пределах Хивинского ханства приняло на себя туркестанское полевое интендантство, то на обязанности кавказского начальства лежало лишь обеспечение мангишлакского отряда при обратном походе. Прибытие запасов из Оренбургского военного округа в Ургу, вследствие чего отряд мог снабдить себя довольствием на половину пути между Аральским морем и Киндерли, значительно облегчило кавказскому начальству задачу по снабжению отряда. Ему оставалось только заготовить и выслать навстречу войскам провиант и фураж не более, как на полмесяца. По получении об этом донесения начальника отряда, командующий войсками Дагестанской области сделал распоряжение о перевозке довольствия из Киндерли в Биш-акты на три недели; из этого количества пропорция на 12 дней для довольствия экспедиционного отряда на полпути между Аральским морем и Биш-акты, а остальное — для обеспечения отряда от этого последняго пункта до Киндерли. Затем, на берегу было заготовлено продовольствие на время нахождения отряда в Киндерли, впредь до отправления оттуда частей войск в Петровск, приблизительно на две недели.

В виду значительности безводного пространства между Каунды и Сенек (мертвые станции), для предоставления экспедиционному отряду удобств при возвращении его из ханства. оказалось возможным сократить расстояние между этими пунктами на несколько верст, разработав дорогу на Арт-каунды где движению препятствовали скалы и крутые подъемы и спуски Князь Меликов возложил на заведывающего опорными пунктами мангишлакского отряда, майора Навроцкаго, разработать дорогу в указанном направлении. Дорога эта была разработана тремя ротами ширванского полка; она облегчила следование отряда, дав ему возможность обойти сыпучие пески простирающиеся на 15 верст между Биш-акты и Сенек. Но и за сокращением расстояния между колодцами Каунды и Сенек, [337] все же оставалось большое безводное пространство, а вода (запас которой можно было взять с собою), при дурном ее качестве, вообще, сильно портилась при перевозке в бурдюках и теряла свою свежесть. Поэтому командующий войсками дагестанской области, дабы предоставить отряду возможность, при обратном следовании, иметь в достаточном количестве свежую воду на пространстве между Биш-акты и Арт-каунды, признал необходимым вырыть несколько новых колодцев и приказал Навроцкому, назначив плату от колодца, нанять для этого туземцев. Но распоряжение это не было приведено в исполнение.

Во время туркменской экспедиции, в конце июля, определилось, когда Мангишлакский отряд может быть отпущен домой. Из лагеря под Ильяллы начальник отряда послал заведывающему опорными пунктами приказание, чтобы у него к 20 августа все было готово в Биш-акты. Так как 25 июля, когда посылалось это приказание, еще неизвестно было, по какому пути пойдет отряд в Киндерли, т. е. на Ильтедже, по старой дороге, или на Кущата, по новой, то Навроцкому предписано, чтобы он был готов доставить между 30 августа и 4 сентября в Ильтедже или Кущата двухнедельную пропорцию довольствия для действующего отряда, по числу 1,400 человек и 400 лошадей, полушубки, бурдюки, бочонки, колесо для поднятия воды из глубоких колодцев, а если достанет перевозочных средств, то и переносные палатки, по 20 на роту, по 14 на сотню и 10 на артиллерию, всего 246 палаток. Для конвоирования транспорта, Навроцкому предлагалось взять с опорных пунктов возможно большее количество войск, оставив в Киндерли и в Биш-акты только по одной роте. С колонной должны были прибыть и все рассыльные из туземцев, находившиеся на опорных пунктах. 2 августа окончательно определилось направление отряда по дороге на Кущата, куда, по составленному маршруту, отряд должен был прибыть 31 августа. К этому же времени должен был подойти туда и Навроцкий по следующему маршруту:

22 августа

Камысты, 13 верст.

»

Сайкую, 35 верст.

»

Бусага, 28 1/2 верст.

»

Кайгылы-бабахан, 30 верст. [338]

»

Ак-крук, 30 верст.

»

Карсак-бай, 30 верст.

»

Барсай, 20 верст.

29—30 »

Кущата, 38 верст.

Для поднятия транспорта, у Навроцкаго находилось 507 верблюдов и около 10 повозок. В конвой транспорту были назначены 12-я рота и взвод 2-й роты ширванского полка (185 штыков) и сотня Ейского конного полка (105 коней) По неимению достаточных перевозочных средств майор Навроцкий не мог поднять палаток для экспедиционного отряда. Кроме того, конвойные войска были снабжены мясом в не достаточном количестве. Дело в том, что, с прибытием верблюдов из Красноводска, не было уже надобности в арбяном транспорте, и потому все транспортные быки (97 штук) употреблены были на мясные порции. Майор Навроцкий потребовал баранов из Дагестана. Но так как военная шкуна «Персиянин», поддерживая сообщение Киндерлинского залива с Петровском, могла доставлять еженедельно только по 50 баранов, которых недоставало для довольствия войск на опорных пунктах, то конвой транспорта и не имел мяса в достаточном количестве.

Колонна Навроцкаго выступила из Биш-акты 23 августа утром и прибыла по назначению вполне благополучно, не потеряв ни одного вьюка, не смотря на то, что для ухода за верблюдами он имел слишком мало людей.

Трудно представить себе, невозможно описать тот всеобщий восторг и одушевление, с которыми действующий отряд встретился с своими товарищами, пришедшими от Каспийского моря. Эта была поистине братская, родственная встреча после долгой разлуки. Крики «ура» долго не умолкали, когда эшелоны отряда подходили к колодцам Кущата. Вечером 31 августа, чтобы отпраздновать день 30 августа, а также удачное соединение с колонной Навроцкаго, у начальника отряда собрались все офицеры. До самого рассвета гремела музыка, не умолкали песни, не переставали танцевать. Тост за здоровье Государя Императора сопровождался салютом из всех шести орудий, причем хивинские пушки стреляли хивинским же порохом.

В Кущата два колодца, весьма обильных водою; в окрестностях [339] есть порядочный корм, но топлива мало. В 3 1/2 верстах от колодцев находилась большая лужа дождевой воды на которую отправляли для водопоя всех животных.

1 сентября отряд дневал. Все части приняли от Навроцкаго довольствие на девять дней и верблюдов. Последних насчитывалось более 900 штук.

2 сентября пехота и артиллерия двинулись к колодцам Бусага двумя колоннами: первая, из 4 1|2 рот ширванского и одной роты самурского полков, горного взвода и хивинских орудий, под начальством Пожарова, в 4 часа утра, и вторая, из 5 рот апшеронского полка, полевого взвода и вьюков кавалерии, под начальством Буемского, в полдень. Кавалерия выступила 3 сентября, в три часа утра. Начальник отряда следовал при этой колонне. Первые две колонны направлены были чрез колодцы Ханбай, Карсак-джайнак, Кос-ак-крук и Кайгылы-бабахан, а кавалерия чрез колодцы Кос-кудук, Кайбагар, Ак-крук и Кайгылы-бабахан. Колонна Пожарова прибыла к колодцу Ханбай в полдень 2 сентября, после небольшого привала у колодца Джалхибек. Колодезь Ханбай имеет глубину 25 сажень. В окрестностях его корм скудный; топлива почти нет К колодцам Кос-ак-крук (2 колодца, глубиною 25 сажень) колонна прибыла около полудня 3 сентября, после часового привала у лужи дождевой воды, находившейся верстах в четырех от колодцев Карсак-джайнак. Лужа эта была столь обширна, что воды из нее достало на весь второй эшелон и на кавалерию. 4 сентября первый эшелон пришел к колодцам Бусага, после привала у Кайгылы-бабахан.

Вторая колонна, выступив в полдень 2 сентября и пройдя колодезь Тагыл-бай, в 4 верстах от Кущата (глубина 18 сажень), имела привал у колодца Джалхибек, в 19 верстах от Кущата. Так как в колодце этом воды было мало 247, то Буемский решился следовать далее и заночевать в безводном пространстве. Всего в этот день было пройдено 24 1/2 версты. На ночлеге умер от тифа один казак. На следующий день утром колонна пришла к колодцам Карсак-джайнак (16 1/2 верст). Колодцев три, глубиною: один в 25 сажень, другой в 15 и третий в 20; воды много, но [340] только в одном колодце хорошая; в остальных же соленая и с запахом сернистого водорода. Корм в окрестностях плохой, топлива нет. 4 сентября Буемский проследовал чрез колодцы Кос-ак-крук, и 5 числа, чрез Кайгылы-бабахан достиг колодцев Бусага, рано утром. Колодцы Кайгылы-бабахан лежат у подошвы чинка, в глубоком, узком и скалистом ущелье. Колодцев два, глубиною 10 сажень; вода соленая, с запахом сернистого водорода. Спуск к колодцам весьма крутой и неудобный, так что артиллерию и арбы пришлось спускать при помощи людей.

Кавалерийская колонна обогнала Буемского на пути между колодцами Кос-ак-крук и Кайгылы-бабахан и к Бусага подошла одновременно с колонною Пожарова.

Так как отряд собрался к колодцам Бусага раньше, чем было предположено, то здесь была сделана дневка 5 числа.

6 сентября войска выступили к Биш-акты по той дороге, по которой двигались к Хиве, тремя колоннами такого же состава, в каком они двигались от колодцев Кущата. По составленному предположению, кавалерия в тот день должна была ночевать в Каращеке, отдельно от пехоты, чтобы облегчить водопой; но как в Сай-кую находится 18 неглубоких колодцев, в которых воды такое изобилие, что ее достанет на отряд, в несколько раз превосходящий мангишлакский, то начальник отряда собрал сюда на ночлег все войска.

Из Сай-кую колонны выступили к роднику Камысты. Так как вода в Камысты дурного качества, то войска взяли с собою воду из Сай-кую. Кавалерия, прибыв в Камысты и сделав там привал, проследовала в Биш-акты, за исключением сотни Ейского конного полка, которая осталась в Камысты на некоторое время, для разработки подъема из оврага на плоскость, и уже отдельно от прочих сотен прибыла в Биш-акты. Обе пехотные колонны 6 числа ночевали у Камысты и на другой день прибыли в Биш-акты, где находились в гарнизоне рота ширванского полка и одно по левое орудие.

После дневки 8 числа, во время которой принято было из биш-актинского склада продовольствие, отряд двинулся в Киндерли в следующем порядке.

1) 2 сотни кавалерии — 8 сентября, после полудня, для [341] конвоирования курьера, отправленного на западный берег Каспия с донесениями. Сотни прибыли в Киндерли 9 числа, в 4 часа пополудни.

2) Три сотни кавалерии с ракетною командою, под начальством Квинитадзе, 9 сентября, утром, чрез колодцы Сенек. Сотни прибыли в Киндерли 10 числа, вечером.

3) 3 1/2 роты ширванского полка, под начальством Пожарова, 9 числа, после полудня, тоже чрез Сенек. Колонна прибыла в Киндерли 12 сентября, утром.

4) Три роты, по одной от апшеронского, самурского и ширванского полков, и три полевых орудия, под начальством Буемского, 9 числа, в 2 часа пополудни, по прямой дороге (разработанной) на Арт-каунды, куда и прибыли в 8 часов пополудни 10 числа, т. е. чрез 30 часов. В течение этого времени колонна находилась в движении 21 1/2 часов. В Киндерли она прибыла 11 числа, в три часа пополудни. На дороге умер рядовой самурского полка.

5) Четыре роты апшеронского и одна рота ширванского полков, горный взвод и хивинские орудия, под начальством Гродекова, подняв тяжести на гору у Биш-акты, по разработанной дороге, вечером 9 числа, выступили около полудня 10 числа, и 12 сентября, в три часа пополудни, прибыли в Киндерли. Когда колонна подошла к последнему уступу Кыз-крылган, с которого уже видно море, то войска приветствовали его криками «ура», а хивинские орудия открыли пальбу, на которую отвечали орудия, находившиеся в Киндерли. Персияне тоже радовались, что настал конец их трудному путешествию и что не далеко то время, когда они возвратятся на свою родину.

Во все время движения отряда от колодцев Кущата до Киндерли погода стояла благоприятная: дни были прохладные и иногда пасмурные, а ночи весьма холодные. Халаты оказались весьма полезны, и нижние чины не раз помянули добром Кауфмана.

Немедленно по приходе в Киндерли, все верблюды, с которыми войскам пришлось так долго возиться, были сданы киргизским старшинам, с тем что они могут пользоваться ими для своих работ, а также приплодом от них, но, по требованию, обязуются этих верблюдов представить немедленно, не ссылаясь ни на какие отговорки, что верблюды пали или [342] больны. На верблюдов положены были клейма К (казенный) Все животных оказалось 826 штук. Так как отряд выступил из Хивы с 483 верблюдами, Навроцкий привел с собою 507 штук и на пути до Кунграда куплено было 20 верблюдов, то, следовательно, во время обратного похода пало или брошено в пути 184 верблюда. Прибывшие в Киндерли были весьма сильно изнурены; половина из них имела большие раны на спинах и на боках; в ранах копошились черви, которых нельзя было вывести, по неимению лекарств, смрад от животных был невыносим. В феврале 1874 года из числа 826 верблюдов пало 403 штуки.

Персияне, прикомандированные к частям войск, были отпущены в персидский табор, расположенный недалеко от военного лагеря. Со дня прибытия в Киндерли, всем без исключения персиянам отпускалось в сутки: взрослым 2 фунта муки и 1/8 фунта коровьего масла, а малолетним половина этой дачи. Некоторые из персиян, преимущественно из числа тех, которые во время похода находились при офицерах в качестве слуг, изъявили было желание отправиться в Россию вместе с ними. Но когда прибыл первый пароход для перевозки персиян на родину, все они отказались от своего намерения: некоторые — из желания увидеть свое отечество, другие — из страха быть взятыми в солдаты, как об этом кто то распустил слух между ними. Хотя офицеры и старались растолковать им, что Белый Царь не нуждается в службе таких людей, десятки которых один туркмен ведет на продажу в Хиву или в Бухару, но они были твердо уверены в справедливости приведенного слуха и ни один из них не поехал в Россию.

По случаю счастливого окончания хивинского похода, 14 сентября, в день воздвижения Креста Господня, ровно чрез пять месяцев по выступлении из Киндерли первого эшелона в Хиву, отслужено было благодарственное молебствие; при чем, при возглашении многолетия из всех орудий произведен 101 пушечный выстрел. На том месте, где совершено молебствие при отправлении отряда в поход и по возвращении из него, по мысли отрядного священника, Андрея Варашкевича, поставлена войсками и персиянами из камня большая пирамида в пять сажень высоты и на ней водружен большой деревянный крест. В пирамиду вставлена доска с следующею надписью: [343]

14-го апреля 1873 года

ОТРЯД КАВКАЗСКИХ ВОЙСК, ПОД НАЧАЛЬСТВОМ ПОЛКОВНИКА

Ломакина:

9-ая и 10-ая линейные и 1-ая, 3-я и 4-ая стрелковые роты 81-го пехотного Апшеронского полка, 8-ая рота 83-го пехотного Самурского полка, 1-ая, 2-ая и 3-я стрелковые роты 84-го пехотного Ширванского полка, взвод полевых орудий 2-й батареи 21-й артиллерийской бригады, взвод горных орудий 1-й батареи 21-й артиллерийской бригады, команда 1-го Кавказского саперного батальона, 3-я и 4-ая сотни Дагестанского конно-иррегулярного полка, 4-ая сотня Кизляро-Гребенского полка, 1-ая сотня Сунженского полка,

выступил против Хивы.

Хива занята 29-го мая.

Убитых и умерших 23 человека.

Отряд возвратился из Хивы

12-го сентября 1873 года.

По прибытии в Киндерли, начальник отряда получил предписание командующего войсками Дагестанской области распустить отряд. Войска с нетерпением ждали прихода шкун. Только 21 сентября прибыли три судна.

22 сентября на шкунах отправились 4 роты ширванского полка, хор музыки апшеронского полка, все георгиевские кавалеры, сотня Ейского конного полка и хивинские пушки. С первым же рейсом отправились Атаджан-тюря и генерал Ломакин, передавший начальство над войсками, оставшимися в Киндерли, подполковнику Гродекову. 23 числа, ночью, суда, привезшие первый эшелон, медленно входили в Петровскую гавань. Музыка на берегу играла марш; на шкуне же «Армянин» апшеронская музыка, после вечерней зари, исполнила молитву «Коль славен наш Господь в Сионе» и затем народный гимн. При этом все стоявшие в гавани суда [344] осветились фальшфейерами; раздались пушечные выстрелы, полетели ракеты; по всему берегу пронеслось продолжительное «ура» жителей, которому долго вторили войска на шкунах.

На следующий день командующий войсками Дагестанской области, князь Меликов, приветствовал прибывшие войска поздравил их с победою и благодарил их, от имени Государя Императора, за их славную, молодецкую службу. Затем отслужено было благодарственное молебствие, после которого войска прошли церемониальным маршем и направлены к устроенным подле столам для завтрака. В тот же день князь Меликов давал большой обед прибывшим офицерам. Во время тостов за здоровье Государя Императора хивинские орудия салютовали хивинским порохом.

Шкуны, сдав десант и грузы, отплыли в Киндерли за прочими войсками, которые были перевезены в три рейса. Последний эшелон отплыл из Киндерли в Петровск 6 октября. Затем в Киндерли оставалась лишь одна сотня Кизляро-Гребенского полка, для прикрытия персиян, которых еще не успели перевезти на родину, и для конвоирования в форт Александровский разного отрядного имущества. 12 октября, с отплытием в Астару последней партии персиян, сотня двинулась сухим путем в форт Александровский и осталась там для занятия гарнизона.

Войска, прибывавшие в Петровск, были встречаемы и чествуемы так же, как и первый эшелон.

* * *

Так кончился достопамятный поход мангишлакского отряда в Хиву. Войска добыли себе чести и славы, а государю своему приобрели нового вассала и обширную область. Хивинские орудия, славный трофей апшеронцев, были подарены главнокомандующим армиею апшеронскому полку и теперь находятся в штаб-квартире его, урочище Ишкарты, в память на вечные времена мужеству и доблестям, оказанным апшеронцами в славной хивинской экспедиции.

Его Императорское Высочество, главнокомандующий кавказскою армиею, в приказе своем 248, благодарил всех чинов мангишлакского отряда, от первого до последняго, за их доблестную службу. «Об отличном во всех отношениях состоянии войск мангишлакского отряда, говорилось в том [345] приказе, их мужестве и храбрости в делах с неприятелем, бодрости и стойкости, с которыми переносили они все труды и лишения, их готовности, после утомительных переходов, тотчас встретить новую борьбу с враждебными силами природы, я получил несколько заявлений, как от ближайшего их начальника, полковника Ломакина, так от начальника оренбургского отряда, генерал-лейтенанта Веревкина, и от главного начальника всех экспедиционных в Хиве войск, генерал-адъютанта Фон-Кауфмана, благодарившего, после занятия Хивы, от имени Государя Императора, кавказские войска за их доблестную, молодецкую, честную службу. Относя столь блестящий исход совершенной Мангишлакским отрядом экспедиции к неусыпным трудам и попечениям командующего войсками Дагестанской области, генерал-адъютанта князя Меликова, по приготовление и снаряжению сего отряда, к отличной распорядительности, энергии и заботливости начальника отряда, полковника Ломакина, и всех их помощников в этом деле, — равно к примерной, вполне соответствующей цели, подготовке войск, обучением и воспитанием, под наблюдением прямого их начальства — от командующего дивизиею до субалтерн-офицера, — наконец к превосходному духу и неослабному рвению всех без исключения офицеров и нижних чинов свято исполнить долг службы и присяги, — я с особенным удовольствием выражаю мою искреннюю признательность генерал-адъютанту князю Меликову и мою душевную благодарность полковнику Ломакину, всем вообще их сотрудникам в деле снаряжения отряда, всем начальникам войск, отдельных в отряде частей, и всем офицерам. Нижним чинам объявляю мое сердечное спасибо».

* * *

В хивинскую экспедицию мангишлакский отряд потерял: убитыми в делах с неприятелем 7 человек, умершими от болезней и изнурения 16 человек и ранеными: 7 офицеров: генерального штаба подполковника Скобелева и 21-й артиллерийской бригады штабс-капитана Кедрина, под Итыбаем, 5 мая; апшеронского полка майоров Буравцова и Аварского и прапорщика Аргутинского-Долгорукова, ширванского полка подпоручика Федорова и состоящего для поручений при главнокомандующем кавказскою армиею ротмистра Алиханова — всех пятерых под Хивою, 28 мая; нижних чинов — 52.

241 Приказ по войскам, действующих против Хивы, 11 июня 1873 г, № 53.

242 Дача муки в 2 ф. 25 1/2 золотн. признана была превышающею потребность при отпуске 1 фунта мяса в день. (Приказ по войскам, действующим против Хивы, 11 июня 1873 г., № 51).

243 Оба эти орудия, как вообще все хивинские пушки, медныя, гладкия, весьма плохого туземного литья; украшены фризами; имеют винград неправильной формы, в роде прилива; мушек, прицелов и правильных черт для наводки орудия нет. На большой пушке есть следующая надпись: «Харезм. Сеид Магомед Бахарадин. Харезм — цветущая столица от владетелей до владетелей, от ханов до ханов. Высокопочтенный Абдулла Мюшник совершил. По распоряжению Худай-Бергена сделал мастер Магомет-Пана. Харезм. 1260 года». Орудия поставлены на одностанинных лафетах. В станине имеется железный винт для опускания и поднимания казенной части орудия. Заряды возятся в передках, на которые надевается хобот лафета помощью крюка.

244 Так как скот идет медленно, то дабы войска, по приходе на ночлег, не ждали довольно долго отпуска мяса, необходимое количество скота для довольствия людей на ночлегах выгонялось вперед за полчаса до выступления отряда. Вследствие такого распоряжения, скот прибывал на место остановки одновременно с головою отряда и войска тотчас же получали мясо.

245 По приезде в Тифлис,  Атаджан выразил желание поступить в нашу службу. Просьба его была принята и он зачислен прапорщиком в Тверской драгунский полк. Затем Атаджан предпринял поездку в Мекку и, возвратясь оттуда, перешел на службу в императорский конвой.

246 Все быки, запряженные в арбы, пали, за исключением одного принадлежавшаго 1-ой стрелковой роте ширванского полка. Рота ухаживала за ним во время всего похода, и это был единственный бык, который добрался до Каспийского моря.

247 Глубина колодца 20 сажен.

248 5 августа 1873 года, № 169, в Боржоме.

<<<ВЕРНУТЬСЯ НАЗАД          ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ>>>

Материал предоставлен автором журнала Антикварная англофобия
liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня  

© 2006-2009. Права на сайт принадлежат kungrad.com.
При использовании материалов с сайта ссылка на источник обязательна.
Администратор