Кунград

На сайте:

История › Хивинский поход › Поход в Хиву (Кавказских отрядов). 1873. Степь и оазис.

Поход в Хиву (Кавказских отрядов). 1873. Степь и оазис.


М. Алиханов-Аварский

С-ПЕТЕРБУРГ

Паровая Скоропечатня Я. И. Либермана, Фонтанка д. № 86

1899

Дозволено цензурою С-Петербург, 27 июня 1898 года.

Оглавление.

Предисловие.

I. Встреча с лейтенантом Штум и прибытие в Темир-Хан-Шуру

II. Морской переезд —Токмак.— Киндерлинский залив.—Общий вид лагеря Кавказцев.

III. Обед у начальника отряда. — Лица штаба — Общее нетерпение. — Причина сформирования отряда и его цель — Порсубурунские кододцы. — Первый вечер в лагере. — Театр

IV. Киндерлинская жизнь. — Комары одолели! — Охота за фла­минго — Сапер и его Оффенбаховщина —Аул. — Киргизския женщины, их болезнь и предсказание нашей гибели.— Влияние Хивы, бегство мангышлакцев, недостаток верблюдов и их распределение по ротам —Набег на Киргизов — Снаряжение людей — Сила отряда — Парад и молебствие. Напутственныя слова начальника отряда —Выступление 1-й и 2-й колонн.— «Ребячество».

V. Наше выступление. — Кабак. — Следы войск — Легенда о семи башнях. — Дезертиры. — Озеро Каунды и киргизский Кавказ. — Ночлег на мешках и утро у колодца Арт-Каунды.

VI. Безводная степь и навык степняков. — Миражи. — Случайная встреча с войсками и их критическое состояние —Промах штаба —Оплошность начальника и катастрофа —Походный порядок в степи. — Убыль верблюдов — Следы первой колонны и ея бивуак в Сенеках. — Аварский и ночлег у Апшсронцев.

VII. Утро следующаго дня и лихорадочная жизнь у колодцев.— Характеристика Киргизов. — Сенеки. — Последствия 18-го числа — Исправление ошибок и уменьшение отряда. — Известие о результате набега и слух об отравлении колодцев.

VIII. Осторожность солдат. — Дорога в Беш-Окты. — Саксаул. — Возня с верблюдами — Соединение с авангардом. — Беш-Октинский редут, вода и ея влияние. — Песчаные холмы и их обитатели. — Ураган — Добыча и минеральная вода

IX. Шиферныя горы и железистый ручей. — Гигантская скала и сланцевые шары — Серные колодцы. — Снова пески и отсталые — Киргизское кладбище. — Наши карты. — Чакырым. — Сай-Кию. — Мавзолеи степнаго витязя и образец киргизской скульпторы — Бусага и его грот.

X. Подьемь на Уст-Юрт и дальнейший путь.— Колодезь-монстр — Находка Незабвеннаго и признание «единоверцу». — Прибытие в Ильтедже

XI. Ильтедже и сюрприз из его колодца. — Редут и судьба его гарнизона. — Значение опорных пунктов. — Стоянка в степи. — Развлечение 1-го мая и первая почта. — Последствия жары.

XII. Путь до Алана и общее впечатление Уст-Юрта. — Табын-Су и недоразумение — Первые пленные и первое известие об отряде Веревкина. — Изменение маршрута с целью сближения с Оренбуржцами — Барса-Кильмас — Алан и его цистерна. — Туркменское предание о походе князя Бековича-Черкасскаго.

XIII. Первая кровь и добыча авангарда. — Недостаток продовольствия — Песчаный буран. — Дух отряда и отзыв о нем иностранца. — Предписание о соединении и письмо генерала Веревкина — В положении утопающих.

XIV. Выступление из Алана —Пески Барса килмас.— Горький щенок и новый вид саксаула. — Киргизский «Терек» — Джакши-Ербасан. — Ночное блуждание и «гадкая впадина». —Несостоятельность форсированных движений.

XV. Две неожиданныя картины и слух о миролюбии хана. — Вторая попытка ночного движения и новая неудача с чортовою дюжиной. — Уч-Кудук. — Последний переход и первые признаки оазиса. — Чинк, бассейн Айбугира и Кара-Гумбет

XVI. Переход через Айбугирскую впадину. — Каразук и два часа в кибитке зажиточнаго Каракалпака.

XVII. Погоня за Оренбуржцами. — Северныя окрестности Кунграда и башня сумасброда. — Кунград и Киргиз-комендант. — Первые Оренбуржцы. — Дом губернатора, дыни, одиннадцать обезглавленных трупов и участие в экспедиции судов аральской флотилии.

XVIII. Южная окрестность Кунграда. — Генерал Веревкин и Оренбургский отряд. — Ночлег на Огузе и «финал» степнаго похода.

XIX. Соединение отрядов. — Кият-Ярган и дальнейший путь. — Ночной плен и утренний смотр. — Войска Инака, камыши и неприятельский лагерь. — Восточная красавица. — Встрета с Хивинцами и первое дело.—Окрестности Ходжали и состояние местной агрикультуры. — Ходжалинская депутация, сдача города и кавказский вечер.

XX. Поездка в Ходжали. — Базар и туземная мельница. — Гроб­ница ходжалинскаго святого и необыкновенное кладбище. — Мечеть и медресе. — Священный город и его привилегии. —Дневки и сношения с жителями.

XXI. Путь до Мангита. — Депутация Чоудуров. — Первыя известия об отряде Туркестанском и о возвращении полковника Маркозова. — Сведения о Туркменах. — Ночная тревога у Аму-Дарьи. — Киргизы с повинною. — Бент и причина осушения Айбугира. — Мангит и «черная страница».

XXII. Движение к Китаю. — Первые перебежчики. — Профессия Текинцев и невольники Персияне — Сосредоточение неприятеля у Горлена и оценка русских голов.—Дело под Янги-Япом. — Письмо и посол Хивинскаго хана. — Известие о переправе через Аму генерала Кауфмана и решение военнаго совета.

XXIII. Известие о намерении неприятеля и два конверта на имя Маркозова. — Неожиданная остановка — Клыч-Ниязбай и кавалерийская экскурсия на его левом берегу. — Неудачный мост. — Дальнейшее движение и старое русло Аму. — Кят-Кунград и его крепость.

XXIV. Немецкая записка. — Движение к Кош-купыру и к ханскому саду. — Авангардная стычка. — Ночное нападение и угон верблюдов. — Авангардныя развлечения под Хивой.

XXV. Движение к Хиве и общее настроение. — Первыя трофеи-пушки. — Неудачная погоня за третьим орудием и мои впечатления. — На перевязочном пункте. — Оригинальныя пули и хивинская депутация. — Революция в городе, новый хан и бегство стараго. — Ответ генерала и пересуды офицеров. — Письмо генерала Кауфмана.

XXVI. Прибытие туркестанцев, встреча генерала фон-Кауфмана и и его условия. — Последния действия генерала Веревкина. — Свита главнаго начальника экспедиции и его торжественное вступление в Хиву.—Обращение к войскам и к депутации.— Телеграмма Государю. — Достопримечательности Хивы

XXVII. Размещение отрядов и первые дни под Хивою. — Возвращение хана, уничтожение рабства и судьба освобожденных. — Две тревоги. — Иомутский поход и дело близ Чандыра — Слухи, толки, военный совет и движение всех отрядов к иомутам.

XXVIII. Положение оставшихся под Хивой. — Послы Бухарский и Коканский. — Свидание с Хивинским ханом. — Письма Кауф­мана и его возвращение в Хиву.

XXIX. Мирный договор, новое политическое положение ханства и обратное выступление войск. — Головачов и Кауфман. — Неделя на каюках и заложение Петро-Александровска. — Финал.

[VII] Предисловие

В начале 1873 года возглас «в Хиву!» раздавался в среде военной молодежи Кавказа точно «за Рейн!», облетевший всю Германию пред войной семидесятаго года. Возбуждение было необычайное. Месяца еще за два до похода, в клубах, в ресторанах и в гостиных Тифлиса только и слышалось о Хиве, и офицеры пускали в ход все пружины, чтобы только добиться назначения в один из экспедиционных отрядов. По обыкновению, многие стремились, конечно, в так называемый «крестовый поход» или поход за крестами. Но предстоявшее движение наших войск представляло интерес и помимо этого. Я помню в одном доме такой эпизод:

— Поздравьте, Еду сегодня же!. Как вы думаете, куда? воскликнул офицер, влетая в кабинет с необыкновенно сияющею физиономией.

— В Петербург? спросил хозяин, пожимая руку своего приятеля.

— О, нет, гораздо дальше,—в Хиву!

— Ну что-ж, конечно, привезете оттуда, быть может, и несколько крестов. Но неужели вы серьезно рады?. Ведь [VIII] вы меняете, быть может, целый год жизни на какое-то цыганское шатанье по безлюдной пустыне!. Признаюсь, я не совсем понимаю вашу радость.

— А понять меня, заметил гость, — не трудно, или по крайней мире так же легко, как медика или всякаго другаго специалиста, ищущаго практики. Ну что такое, скажите пожалуйста, военный, никогда не бывавший на войне, как не архитектор, например, который ничего не построил в своей жизни?. У таких военных жажда деятельности более существенной и разнообразной тем более должна быть понятна, что, ведь, вы знаете, что такое офицерская жизнь в мирное время!. Да помимо этого, труды и опасности, сопряженные с боевою жизнью, составляют даже приманку для тех, кто не успел еще разочароваться в своих надеждах. Но в настоящем случае это далеко не все. Весьма простая, повидимому, военная задача наших отрядов усложняется предстоящею им борьбой с природой. Если же припомнить те неудачи, которыми сопровождались наши прежния экспедиции в Хиву, новая попытка к решению старой задачи, еще до сих пор кажущейся для многих неразрешимою, представляет не малый интерес. Затем, несмотря на три военныя экспедиции и одиннадцать дипломатических агентов, отправленных нами в Хиву с начала XVII столетия, что мы знаем о ней кроме того, что знал еще Петр Великий?. Следовательно предстоит увидеть новый край, новый народ со своеобразною культурой. На наших, так сказать, глазах будет сдернута та завеса, под которою скрывается эта страна, как terra incognita. Все это делает понятным даже желание многих в качестве туристов участвовать в предстоящем походе. Согласны? Что касается лично меня, — мои бродяжнические инстинкты возбуждены на этот раз как нельзя более; мое воображение рисует в заманчивых красках даже те испытания, без которых я не представляю себе похода в безводной пустыни. Словом, меня непреодолимо тянет в полудикую Среднюю Азию, как в [IX] Африку, в Австралию, как всюду, где я не был, и год, который, быть может, я проведу там, будет для меня не потерянным, а настоящим годом жизни.

Я привел эти слова именно потому, что они довольно верно формулировали то, что было на устах или в мыслях военнаго люда, стремившагося в Хиву. Я также всецело разделял этот взгляд, и главным образом трудности, сопряженныя с движением в эту заколдованную страну, мне казались тогда, в бурные дни молодости, заманчивыми в такой степени, что наконец в числе других и я почувствовал себя как бы наэлектризованным и решился проситься в поход.

Я состоял тогда для особых поручений при Е. И. В. Главнокомандующем Кавказской армии, который был временно в Петербурге. Поэтому я обратился с своей просьбой к его помощнику, ген.-ад. князю Д. И. Святополк-Мирскому.

— Я вас совершенно понимаю, ответил князь, — и, будь я молодой офицер, охотно принял бы участие в предстоящем движении на Хиву. Поход обещает быть далеко не легким, но зато и интересным. Протелеграфирую Великому Князю, дай Бог успеха!.

На другой же день было получено разрешение Его Высочества командировать меня в состав Мангышлакскаго отряда. Объявляя мне эту радостную весть, князь прибавил:

— Но смотрите, вам нельзя терять теперь ни одного часа: отряд выступает из Киндерли 2 апреля. Осталось, следовательно, 5 дней, и за это время вы должны переброситься через Кавказский хребет и переплыть море, т. е. пролететь с лишним тысячу верст. Иначе опоздаете.

— Я не потеряю, ваше сиятельство, ни одной минуты; выеду сегодня же через несколько часов, и буду лететь днем и ночью.

— Прекрасно. Кстати, я прикажу отправить вас курьером [X] и передать вам, для доставления князю Меликову (Ген.-адют. князь Л. И. Меликов был тогда командующим войсками Дагестанской области.), только что мною подписанныя последния распоряжения относительно Мангышлакскаго отряда.

Затем, откланявшись князю, я получил из штаба нужныя бумаги и под вечер уже мчался по военно-грузинской дороге.

Таким образом мне пришлось быть участником незабвеннаго Хивинскаго похода, по установившемуся мнению, — одного из труднейших, известных в военной истории, и тягости котораго вызвали в свое время удивление даже лиц враждебных России, как Вамбери, которыя ставили его выше знаменитых походов Ганнибала и Наполеона. Вся европейская печать, военная и общая, с живым любопытством следила за каждым шагом наших войск, интересуясь результатами похода, которые, без всякаго преувеличения, превзошли самыя смелыя ожидания.

Отправляясь в этот поход, я решился вести путевыя записки, в которыя и заносил, почти с педантическою аккуратностью, все выдающееся и заслуживающее внимания. Так составилось у меня довольно полное описание Хивинскаго похода, или вернее, — участия в нем отрядов Кавказскаго и Оренбургскаго, на долю которых выпало пройти, почти с ежедневными битвами, все ханство от Аральскаго моря до столицы. Однако цель этих записок, или писем, если хотите, заключалась главным образом в передаче моих впечатлений и результатов личных наблюдений. Само собою разумеется, поэтому, что они не имеют ничего общаго с «историями», составленными на основании реляций и штабных документов, и не могут претендовать на полноту, которую можно требовать от трудов кабинетных.

[XI] В 1879 году записки эти были напечатаны в номерах «Русскаго Вестника» под заглавием «Степь и оазис». Тем не менее, решаюсь вновь предложить их читателям, в виду внимания, вызваннаго к нашему походу по случаю исполнившагося на днях 25-ти летия со дня покорения Хивы.

7 июня 1898 года

Гори.

 В ОГЛАВЛЕНИЕ         ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ>>>

Материал предоставлен автором журнала Антикварная англофобия
liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня  

© 2006-2009. Права на сайт принадлежат kungrad.com.
При использовании материалов с сайта ссылка на источник обязательна.
Администратор